Любопытное интервью Рогозина
Дмитрий Рогозин:
у нового генерального секретаря НАТО, как человека амбициозного
и еще достаточно молодого, есть понимание того, что должность генсека
для него - это не отставка или почетная ссылка
а очень важная ступень в его политической карьере.
Поэтому от него следует ожидать энергичных и качественно новых шагов.
Насколько я могу судить по последним моим контактам с окружением господина Расмуссена,
его очень интересует российский вектор развития альянса.
Судя по пока еще осторожным шагам нового генерального секретаря,
он все таки хотел бы видеть Россию партнером, а не противником.
Мы готовы ему в этом деле всячески помогать.
Поэтому я считаю, что
в перспективе новый генеральный секретарь
сосредоточит свое внимание на выстраивании
партнерских отношений с Российской Федерацией.
В современной складывающейся мировой обстановке НАТО может найти для себя применение лишь в том случае, если она откажется от инерции холодной войны,
если она прекратит рассматривать Россию в качестве своего экзистенциального врага,
если НАТО приструнит зарвавшихся в последнее время
своих новобранцев, которые считают для себя крайне важным
беспричинно осложнять отношения с Россией и вести себя хамски
по отношению к нашим соотечественникам, русским людям,
которые живут в этих странах.
И если НАТО как военно-политический конгломерат Запада осознает это, станет мудрее,
то в лице России приобретет партнера, а может даже союзника.
А если не осознает, значит нас ждут сложные времена.
22 июля на заседании Совета Россия - НАТО
будет рассмотрена российская концепция национальной безопасности,
недавно одобренная Советом Безопасности России.
И представлять ее по моему предложению будет не российский постпред, как обычно,
а из Москвы приезжает первый заместитель секретаря Совета Безопасности России Владимир Назаров.
Это будет крайне любопытный брифинг для натовцев,
для представителей самой авторской группы,
группы разработчиков этой концепции.
Мы не только сможем представить эту концепцию, но и ответим на все вопросы,
которые появятся у моих коллег, постпредов.
Россия готова выкладывать карты на стол, показывать результаты нашей интеллектуальной работы.
Почему мы это делаем?
По одной простой причине - понимая переломность настоящего момента, мы заинтересованы в том, чтобы два интеллектуальных процесса,
работа над проектом будущего России и работа над проектом будущего запада, в лице НАТО в том числе,
шли параллельно и пересекались в определенных местах,
кореллировались и соответствовали друг другу.
Такого рода фундаментальные вещи и основополагающие принципы и взгляды на наше будущее должны вырабатываться в тесном контакте интеллектуалов друг с другом.
Мы, Россия, делаем первый шаг.
Соответственно рассчитываем, что если аналогичная работа будет вестись внутри альянса, в международном секретариате НАТО, мы хотим о ней знать.
И мы хотим по возможности, в приемлемой для натовцев форме принимать в этой работе участие.
Впервые НАТО вышла за пределы зоны своей ответственности
в Боснии, потом в Косово, теперь Афганистан.
Но есть темы абсолютно сомнительные с точки зрения того,
чем следует НАТО заниматься. Энергобезопасность.
Что это такое?
Они что собираются высаживать воздушный десант в Уренгое или Нижневартовске для обеспечения своей энергобезопасности?
Это смешно.
Они говорят - ну что вы, конечно это не так.
Тогда что имеется ввиду?
Если имеется ввиду угроза использования военной силы
для обеспечения устраивающих Запад цен на углеводороды из России,
то нас это категорически не может устроить.
Если же понимать просто энергобезопасность как обеспечение безопасности трубопроводов,
тогда надо так и говорить и делать это совместно с нами,
поскольку мы тоже заинтересованы в безопасности энергетических коммуникаций, направленных на Запад.
Сомнительная тема - вопросы обеспечения киберобороны.
Если раньше существовало понятие кибербезопасность,
то теперь это кибероборона.
В чем смысл изменения терминологии?
Если кибербезопасность - имеется ввиду обеспечение безопасности компьютерных сетей крупных западных корпораций,
в том числе военной инфраструктуры, то кибероборона, включающая слово "defense",
означает возможность применения против обидчика пятой статьи Вашингтонского договора, а значит и военной силы?
Нам надо объяснить, что имеется ввиду.
В речи уходящего генерального секретаря появилось
такое выражение "обеспечение безопасности питьевой воды".
Мы знаем, что 21-ый век станет веком дефицита всего, в том числе и воды.
Но уже сейчас этот дефицит резко омрачил отношения между центрально-азиатскими государствами:
Узбекистаном,
Таджикистаном,
Киргизией.
Если НАТО обращает на это внимание, означает ли это, что альянс собирается стать регулятором этого конфликта среди средне- и центрально-азиатских государств?
А это отношения государств, тесно связанных с Россией, которые находятся у нас в южном подбрюшье.
НАТО сейчас мечется в поиске, чем заняться, где применить себя,
где быть полезной. И это может представлять общую угрозу.
Когда плохо видящий носорог мечется, он может кого-нибудь нечаянно и затоптать.
Поэтому мы считаем, что НАТО должна сосредоточиться на тех угрозах,
которые в реальности существуют,
которые в реальности угрожают жизни людей.
Это
1. международный терроризм,
2. распространение оружия массового уничтожения,
3. распространение технологий, которые могут угрожать человечеству,
4. организованная преступность,
5. террористическое подполье,
6. сети транспортировки наркотиков,
7. экстремизм в реальных формах, который расцветает и пытается получить доступ к оружию массового уничтожения и многое другое.
не все, что хотят сделать американцы, может получиться в НАТО.
Но ничего в НАТО без воли американцев произойти не может.
Они безусловно ограничены все более и более возрастающим влиянием своих европейских союзников,
той же Германии, которая наращивает мышцы,
той же Франции, вернувшейся в военную организацию альянса с новыми амбициями.
Поэтому не все американцы могут продавить через альянс.
Даже бушевская администрация так и не смогла решить вопрос расширения НАТО за счет Украины и Грузии именно из-за европейского противодействия.
Но представить себе, что сгруппировавшись и снюхавшись
европейские страны могут протащить какую-нибудь идею,
которая противоречит воли Вашингтона, тоже невозможно.
Влияние Америки достаточно велико.
Я бы сказал, крайне велико в альянсе.
Новый американский президент был крайне заинтересован в том, чтобы еще до своего визита в Москву снять наиболее яркие раздражители в наших отношениях.
Мы считаем, что иметь таких союзников, как Саакашвили, это позор.
И НАТО никогда не отмоет свою собственную репутацию,
какие бы красивые пиаровские мероприятия она ни проводила,
без анализа своего места в этой неприглядной истории.
Маловероятно, что эти ошибки смогут признать сразу 28 амбициозных государств.
Но тем не менее, анализ того, что произошло в наших отношениях, необходим.
Он должен быть без дополнительного пропагандистского треска.
Но он должен произойти по существу.
И я надеюсь на то, что начиная уже с сентября, когда новый генсек осуществит все свои первые поездки по штабам НАТО, по зонам операций НАТО, вернется в брюссельскую штаб-квартиру, мы сможем такого рода разговор с ним возобновить.
И мне почему-то кажется, что этот молодой энергичный датчанин способен на более глубокий взгляд на то, что происходит в наших отношениях, чем его предшественник.
... а может и ЦБ КНР
